Февраль принёс нам очередные духоподъёмные новости: в крае закрываются две взаимосвязанные птицефабрики: «Надеждинская птица» (Новый) и «Дальневосточная птица» (Заводское).

Пресса отчего-то подчёркивает их бывшую принадлежность «опальному бизнесмену Игорю Борботу», хотя предприятия уже давно сменили собственника: после банкротства «Михайловского бройлера» в 2015м году их выкупил экс-депутат Янаков из Амурской области, и вопросы по нынешнему состоянию предприятий нужно задавать в первую очередь ему, и назначенному им руководству.


Прошедший 2018й год выдался для птицефабрик откровенно неудачным: в мае на одной из них была эпидемия «птичьего гриппа», после которой было уничтожено как поголовье, так и готовая продукция. В июле начались проблемы у основного поставщика кормов для птицефабрик — ООО «Примзернопродукт», также принадлежащего Борботу, в августе пришёл знаменитый тарасенковский тайфун (в результате чего появился народный предвыборный лозунг «Курс на размытие Приморского края!»), в крае образовался дефицит зерна (и соответственно — кормов), а с началом осени активизировался призрак «Михайловского бройлера», банкротство которого так и не было завершено до конца, и начал успешно отсуживать обратно у «Птиц» сначала деньги, потом и всё имущество.

Коллектив фабрики по привычке начал писать во все инстанции, а 7 декабря — даже лично президенту, ведь без него у нас в стране, как известно, ни одна проблема толком не решается. Однако и это не помогло, по состоянию на 4 марта, на фабрику охрана не пускает большую часть персонала, а 10го обещали полную остановку производства, в связи с исчерпанием сырья.

Особый режим действительно объявлен с 4 марта «в связи с простоем, вызванным причинами экономического и организационного характера, в связи с отсутствием необходимого сырья и материалов для производства продукции ввиду отсутствия денежных средств на финансирование производственной деятельности», объясняется в приказе.

Работников переводят на 2/3 оклада, они теряют все премиальные выплаты, которые составляли половину зарплаты, и не обязаны присутствовать на рабочем месте.

Кстати о зарплатах. Работники птицефабрики не полностью получили свой заработок за январь, и неизвестно получат ли. Оставшихся уговаривают уволиться «по собственному желанию», обещая выплатить и так уже отработанную з/п.

«Сегодня вот уволилось 20 человек уже. Потому что нам говорят: напишешь по собственному желанию – все выплатим. Выжимают нас как могут».


Какая судьба ждёт эти предприятия? Будут ли они закрыты полностью, с разбором на металлолом и кирпичи, или просто сменят собственника? Это зависят от того, являются ли текущее положение дел действием объективных причин, собственных «эффективных менеджеров» или внешней силы и в каком соотношении.

Начнём с последнего. Есть ли кому-то смысл преднамеренно создавать проблемы птицефабрикам? Да, с целью снижения стоимости предприятия перед последующей покупкой. Например хорошо известный своими свиньями и «свиным ТОРом» в Михайловке «Русагро», не далее чем в январе 2018 года выказывал интерес в выходе на приморский рынок птицы.

Группа компаний «Русагро», реализующая в Приморском крае крупный свиноводческий проект, вернулась к идее диверсификации бизнеса в регионе за счет производства курятины. При этом наиболее вероятным выглядит вариант не выстраивания бизнеса «с нуля», а поглощения ООО «Дальневосточная птица», созданного на базе активов обанкротившейся группы компаний «Михайловский бройлер».

Однако следует отметить, что в конце июня 2018 года было объявлено, что «Группа «Русагро» на данном этапе не планирует запускать собственное производство мяса птицы на Дальнем Востоке».

У нас совет директоров пока не одобрил новые направления. Мы считаем, что и не надо, потому что нам для начала надо построить то, что у нас есть (свиноводческий кластер). Это очень сложный, самый сложный проект

Впрочем это уже не первый случай интереса со стороны «Русагро» к приморскому птицеводству, поэтому интерес как пропал, так может и вернуться.

Ещё одну возможную попытку внешнего воздействия можно усмотреть во внезапном усилении активности зомби «Михайловского бройлера». Существует мнение, что его банкротство было вызвано искусственно, чтобы увести часть бизнеса Борбота (например тот самый «Примзернопродукт») подальше от глаз прокуратуры. А сейчас идёт попытка «реотжима» бизнеса и возрождения «Михайловского бройлера» прежним владельцем.

Могло ли здесь быть также влияние «эффективного менеджмента»? Да легко! Например, из-за экономии на профилактике заболеваний в период сезонной миграции, т.к. по официальной версии вспышка заболевания произошла из-за «контакта с дикой птицей». Только вот где и как? Согласно отчёту администрации района, случае заболевания вне фабрики не выявлены, а согласно официальному сайту, «птицефабрика имеет 23 корпуса для содержания птицы родительского стада и 14 корпусов для выращивания ремонтного молодняка», т.е. птица содержится в закрытом помещении, и свободного доступа «на улицу» иметь не должна.


Что закрытие птицефабрик сулит краю? Самое простое очевидное для жителей края: это рост цен на птицу и яйца, потому что их будут везти из других регионов. Исчезновение такого продукта как «охлажденная птица» и вытеснение её «замороженной», поскольку срок хранения первой — 4-5 дней максимум.

Для работников это фактически потеря средств к существованию, поскольку в перечисленных посёлках и работы и так почти нет:

Мы даже не понимаем, искать нам работу или нет. В Заводском тоже с работой непонятно: еще остался дробильно-сортировочный завод, по спецзаказам работает завод ЖБИ, суражевские теплицы закрылись. В Артеме по объявлениям можно найти работу, но у многих здесь уже возраст за 40.

Упомянутые «суражевские теплицы» — это ФГУП «Дальневосточное», которое тоже находится в состоянии банкротства. В декабре прошлого года его работники устраивали забастовку по поводу невыплаты им задолженности по з/п за пять месяцев.


Какие выводы можно сделать из сложившейся ситуации?

Первый, и самый важный — что люди фактически являются заложниками сложившейся ситуации. Работники — напрямую, т.к. от успеха или неуспеха конкретного человека — «бизнесмена», зависит их возможность зарабатывать себе на жизнь. Либеральные теоретики обычно отвечают, что в этом случае человек «просто должен найти себе другую работу» или «сам стать бизнесменом», однако в реальности часто оказывается, что другой работы поблизости может не быть в принципе, но даже если она есть, то на период переподготовки для другой профессии тоже надо на что-то жить.

Только в сознании того, кто ни дня в жизни не работал «на результат» может появиться мысль, что на следующий день после увольнения с должности маляра, человек может устроиться, например, рыбаком, механиком, агрономом, или даже водителем. Любой, сколько-нибудь сложный труд требует специальных знаний и умений, и как следствие — времени на (пере)подготовку.

Второй вывод — на чиновников надежды нет. Они активно начинают что-то делать только под угрозой потери собственной должности, а до этого стараются ограничиваться отписками, затягиванием сроков и игрой в «футбол». Примером может послужить та же ситуация с «китовой тюрьмой», которую вроде как «решают» уже полгода, но по факту ситуация не меняется — животные как гнили заживо в вольерах, так и продолжают.

Третий вывод — наиболее эффективным способом давления является воздействие на самое больное место «бизнесменов» — на кошелёк. Задержали зарплату? Значит работа приостанавливается до выплаты задолженности, тем более что пока это совершенно законно и прописано в Трудовом Кодексе. См выше про Суражевку.

Обещаниям «выплатить потом» и уговорам «войти в положение» верить не нужно, т.к. если «бизнесмен» допустил ситуацию, когда предприятие не может продолжать работу — это целиком его вина, и его неудачи и некомпетентность работники из своего кармана оплачивать не обязаны. Или же: ставить условие создание собственной счётной комиссии из самих работников и её допуску к отчётности предприятия, с целью выяснения «точно ли «нет денег»».


В завершение стоит отметить, что ситуация, когда предприятия возникают, произвольное время существуют и «внезапно» закрываются — являются нормальной ситуацией для любой рыночной экономики. «Нормальной», не значит «справедливой», но «типичной».

Рынок ведь не зря ещё называют «стихией», и либеральная экономическая теория с готовностью вам объяснит, что эти птицефабрики закрылись потому, что были «неэффективны» (а вовсе не из-за просчётов конкретных людей или воздействия внерыночных факторов), а те 228 человек с «Дальневосточной птицы» — «не вписались в рынок труда».

В нашей стране дело усугубляется тем, что в силу нынешней политэкономической специфики, выгодно даже не создание новых, пусть и мелких предприятий, но максимальная эксплуатация уже построенных ранее, пусть даже ценой их последующей ликвидации. Проще говоря: «выжать досуха, закрыть и сбежать, пока не посадили».

Без смены текущей экономической модели ситуация не изменится, и экономика будет продолжать работать не в интересах тех, кто, собственно, и создаёт её богатство, а только в интересах узкой группы лиц, владеющих собственностью.